?

Log in

No account? Create an account

toropchin


Зло Владимировно Торопчино

Nothing Exist


Фёдор
toropchin
Естественные науки совершенно прекрасны, поскольку описывают не только всё, но и то, чего нет. Они позволяют обнаружить математические закономерности даже в таком противоестественном предмете, как человек. Примечательно, например, что процессы, описываемые физикой, аналогичны протекающим в иллюзорном интеллектуальном пространстве.
Лучше всего в качестве гнезда, откуда разовьется вся сегодняшняя лабораторка, подойдет сознание художника, брызжущее флюидами образов, вызываемых из небытия.
Представь, мой маленький друг, что гениальная мысль стремительно выпорхнула из сознания художника и, с трудом рассекая нагромождения идиотизма и чудовищных нелепостей, склеившихся между собой, преодолела эту липкую туманную массу и случайно наткнулась на сознание Федора, который в этот момент доедал роллы с хлебом и собирался провести всю жизнь во сне, нажимая на кнопочки, выкладывая фоточки в интернетике, причесываясь налево и улыбаясь полненькой Марине Вячеславовне. Проблема в том, что в этот самый момент сознание Федора сгустилось. Если бы накануне он не услышал на улице надрывные речи какого-то безумца о каком-то там смысле какого-то там бытия, то спать бы ему спокойно ещё лет 27, прямо до смертной лавки. Но он-то услышал. И его сознание впервые в жизни стало таким плотным, как самый непреодолимый терновый куст. Таким вязким, как застывающий гудрон. И вот тут включилась физика. Она оторвалась от своих повседневных ядерных забав и, почувствовав, что случилось нечто очень редкое, пристально вгляделась в Федора. Что же, мой юный неугомонный малыш, мы увидим в следующее мгновение?
Абсолютное ничто.
Но совсем не потому, что Федор — дуболом. Просто возникший в Федоре процесс столь незаметен, медленен и тягуч, что обнаружить его просто так не получится. Началась интеллектуальная диффузия. Но как же так? Что же это, Федор никогда ни о чем в жизни не задумывался, внутри него ничего не вращалось и не пощелкивало? Что это, чистый эксперимент в стерильном пространстве? В действительности в бесформенном, покрывшемся коростой сознании Федора всю его федорью жизнь кипела бурная активность. В него проникали тысячи мыслей, идей, образов, даже он сам извергал нечто новое, пусть и никчемное. Однако сознание, будучи таким же тривиальным веществом, как платина или эякулят, было в Федоре жидким и чрезвычайно пластичным. Оно вбирало в себя все нематериальное столь же интенсивно, насколько через секунду отторгало. Даже не отторгало, а банально пропускало без малейшего сопротивления. Ну вот как все люди в мире, которые идут по своим делам, безразлично обходя и игнорируя друг друга, подобно безликим и безмолвным атомам. Но в этот раз все было по-другому. На Федора воздействовал ингибитор. После слов безумца, сгустивших сознание, каждая новая идея будет запутываться в Федоре, будет безвозвратно менять его. Теперь в окружающем тумане он начнет различать еле заметные очертания гениального и грубые, оставляющие черный отмар силуэты идиотизма. Теперь Федор обречен. И ничто уже не вернет его к прежней благодати, разве что легкий удар подсвечником в висок. Жалко тебе Федора, мой маленький ценитель хэппи-эндов? Не переживай за него, переживай за Марину Вячеславовну, которая никогда не поймет, почему Федор ей больше не улыбается.
Tags: